«Яблоко» против войны уже 30 лет. Как партия спорила с Кремлем из-за Чечни и почему снова стала популярной
Перед выборами в Госдуму «Яблоко» оказалось единственной допущенной к ним партией с открытой антивоенной позицией. Сегодня эта позиция снова приносит партии внимание, в том числе среди молодых россиян. Но антивоенная повестка для «Яблока» не новая: еще в девяностые Григорий Явлинский выступал против русско-чеченских войн, ездил на переговоры с Джохаром Дудаевым, а в Ингушетии получил один из лучших результатов на президентских выборах.
«Свобода (не) за горами» рассказывает историю «Яблока» на Северном Кавказе и объясняет, почему партия была популярна в этом регионе.
До выборов в Госдуму остается полтора месяца, и вокруг «Яблока» неожиданно возник ажиотаж. 29 июля ЦИК зарегистрировал федеральный список партии. Через несколько дней российские оппозиционные политики, журналисты и правозащитники создали независимый штаб ее поддержки. О намерении голосовать за «Яблоко» заявили Юлия Навальная, Владимир Кара-Мурза, Илья Яшин, Олег Орлов и другие. Мониторинг социальных сетей от «Атласа выборов» показал, что только за одну неделю в конце июля количество упоминаний партии, просмотров и вовлеченность выросли примерно вдвое.
Причина прежде почти незнакомой «Яблоку» интернет-популярности довольно проста. Из всех партий, допущенных до федеральных выборов, именно оно занимает наиболее отчетливую антивоенную позицию. Предвыборная программа партии в этом году состоит всего из 43 слов: «Яблоко» требует соглашения о прекращении огня с Украиной, перехода к дипломатии, освобождения России от политических репрессий и недопущения ядерной войны.
Вокруг участия партии в выборах одновременно разворачивается противоположная кампания. Лидеры других зарегистрированных партий требуют от «Яблока» поддержать войну. Седьмого августа «Родина» подала в Верховный суд иск с требованием вообще снять партию с выборов, а глава ЛДПР Леонид Слуцкий, который в 2018 году был обвинен несколькими журналистками в домогательствах, потребовал признать «Яблоко» нежелательной организацией.
Для партии, которая много лет оставалась на периферии российской политики, это необычная ситуация. Но сам лозунг «остановить войну и начать переговоры» для «Яблока» совсем не новый. Практически с таким же предложением партия выходила больше тридцати лет назад, только война тогда шла не в Украине, а в Чечне.
«Мы предложили Дудаеву себя вместо пленных»
История «Яблока» как самостоятельной политической силы началась в 1993 году. Тогда перед выборами в первую Государственную думу был создан блок Григория Явлинского, Юрия Болдырева и Владимира Лукина — по первым буквам их фамилий он и получил название ЯБЛ. Уже через год партия столкнулась с темой, которая впоследствии станет одной из главных в ее политической биографии, — войной в Чечне.
К этому моменту отношения между Москвой и Грозным были предельно напряженными. После распада СССР генерал Джохар Дудаев пришел к власти в Чечне и объявил о независимости республики от России. Кремль эту независимость не признал. Несколько лет стороны существовали в состоянии фактического противостояния: Чечня не подчинялась федеральному центру, а Москва делала ставку на оппозицию Дудаеву. Федеральный центр поддерживал вооруженные формирования, которые должны были свергнуть его власть изнутри. Формально Москва могла утверждать, что речь идет о внутреннем чеченском конфликте и российская армия в нем не участвует.
Но 26 ноября 1994 года эта конструкция фактически развалилась.
Антидудаевские отряды, поддерживаемые Кремлем, попытались взять Грозный. В штурме использовалась тяжелая бронетехника, а среди тех, кто оказался в плену после провала операции, были российские военнослужащие. Ситуация напоминает появление «зеленых человечков» в Крыму в феврале–марте 2014 года: российские военные без знаков различия блокировали и захватывали стратегические объекты, аэропорты и воинские части, тогда как Владимир Путин отрицал, что это российские военнослужащие.
Дудаев показал пленных журналистам и потребовал от Москвы признать, что российская армия непосредственно участвует в попытке свержения чеченской власти. Для Кремля возникла крайне неудобная ситуация. Официально Россия еще не вела войну. Однако в Грозном находились российские военные, попавшие туда в ходе вооруженной операции. Федеральные ведомства сначала дистанцировались от них и отрицали прямое участие российской армии в штурме.
Много лет спустя правозащитники будут сравнивать этот эпизод с формулой «их там нет», появившейся уже после начала российской агрессии против Украины: государство использует своих военнослужащих в вооруженном конфликте, одновременно публично отрицая сам факт их участия.
Именно в этот момент в историю вмешались депутаты «Яблока». Григорий Явлинский публично заявил, что находившиеся у Дудаева люди — российские солдаты и государство не может делать вид, будто они не имеют к нему отношения. Вместе с другими депутатами он отправился в Грозный, чтобы попытаться добиться их освобождения. Это происходило еще до официального начала полномасштабной войны.
Явлинский и его коллеги предложили Джохару Дудаеву обмен: освободить российских военнослужащих, а депутатов оставить в Грозном вместо них, фактически в качестве заложников и гарантии того, что Москва продолжит переговоры. Депутаты пытались создать ситуацию, в которой Москва и Грозный будут вынуждены разговаривать друг с другом. В итоге часть российских пленных удалось вернуть. Из Чечни также вывезли тела погибших военнослужащих.
До официального ввода российских войск оставались считанные дни.
11 декабря 1994 года президент Борис Ельцин подписал указ, после которого федеральные войска вошли в Чечню. Началась Первая русско-чеченская война. Для «Яблока» этот момент стал принципиальным. Партия выступала против самого выбора войны как способа решить конфликт между Москвой и Грозным. Позиция Явлинского строилась на довольно простой мысли: вопрос о будущем Чечни невозможно окончательно решить военной победой. Даже если федеральная армия сможет занять территорию республики, это не устранит причины конфликта и не заставит общество принять власть Москвы. Поэтому «Яблоко» настаивало на переговорах.
Партия предлагала прекратить боевые действия, добиться освобождения пленных и заложников, вывести войска и только после этого обсуждать политический статус Чечни. На фоне российской политики середины девяностых такая позиция была не самой очевидной. Ведь после начала войны значительная часть политического класса спорила прежде всего о том, насколько эффективно действует армия: почему российские войска несут большие потери, кто виноват в провале штурма Грозного, насколько компетентны генералы и нужно ли менять военную тактику.
После начала боев партия стала одним из наиболее последовательных парламентских критиков так называемой «чеченской кампании». Депутаты выступали против действий федеральных войск, требовали расследовать гибель мирных жителей и продолжали настаивать на политическом урегулировании. Для Явлинского это постепенно превратилось в один из главных пунктов противостояния с Борисом Ельциным.
В январе 1995 года, после кровопролитных боев за Грозный, «Яблоко» потребовало отставки президента. Партия считала, что Ельцин несет политическую ответственность за начало войны и за неспособность федеральной власти решить конфликт мирными средствами. В последующие месяцы Явлинский продолжал выступать против продолжения боевых действий и пытался участвовать в поиске переговорных решений.
Весной 1996 года, когда война продолжалась уже больше года и Россия готовилась к президентским выборам, антивоенная тема стала частью избирательной кампании Явлинского. Партия участвовала в антивоенных акциях и требовала прекратить боевые действия.
Летом 1996 года переговоры действительно начались. В августе секретарь Совета безопасности Александр Лебедь и начальник штаба чеченских сил Аслан Масхадов подписали Хасавюртовские соглашения. Основные боевые действия прекратились, российские войска начали покидать Чечню, а вопрос о ее окончательном политическом статусе был отложен.
Для «Яблока» окончание Первой чеченской войны стало подтверждением того, что конфликт, который Москва почти два года пыталась решить военной силой, в итоге все равно пришлось завершать переговорами. Позднее Явлинский будет постоянно возвращаться к этому аргументу: войну можно начать и даже выиграть отдельную военную кампанию, но устойчивый мир невозможно установить исключительно силой.
Антивоенная позиция «Яблока» не закончилась вместе с Первой русско-чеченской войной. В мае 1999 года Государственная дума рассматривала вопрос об импичменте Бориса Ельцина. Одним из пяти пунктов обвинения было развязывание войны в Чечне в 1994 году. Депутаты «Яблока» поддержали именно этот пункт: партия считала решение о применении армии политическим преступлением президента.
Через несколько месяцев началась Вторая русско-чеченская война, и «Яблоко» снова оказалось среди немногих федеральных политических сил, выступивших против полномасштабного военного решения.
«В Чечне возрождается российская армия»
После окончания Первой русско-чеченской войны в 1996 году Чечня несколько лет фактически жила независимо от Москвы. В январе 1997 года в республике прошли президентские выборы, на которых победил Аслан Масхадов — один из командиров чеченских сил во время первой войны и участник переговоров, ее завершивших. Международные наблюдатели называли эти выборы свободными и отражающими волю избирателей, а российские власти признали Масхадова президентом Чечни.
7 августа 1999 года отряды под командованием чеченских полевых командиров Шамиля Басаева и Хаттаба, не подчиняющихся Масхадову, вторглись в соседний Дагестан. Они рассчитывали поднять восстание против российской власти, но значительной поддержки среди местного населения не получили. Российские войска вместе с дагестанскими силовыми структурами и местным ополчением вытеснили их обратно в Чечню. При этом правительство Масхадова к тому моменту контролировало республику лишь частично: влиятельные полевые командиры сохраняли собственные вооруженные отряды и открыто оспаривали власть президента, поэтому реальных силовых возможностей остановить Басаева и Хаттаба у чеченских властей практически не было.
Через несколько недель федеральные силы начали наносить удары уже по территории Чечни.
Одновременно в сентябре 1999 года произошла серия взрывов жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске, в результате которых погибли почти 300 человек. Российские власти обвинили в этих терактах чеченцев. Вторжение в Дагестан и взрывы домов стали главным публичным обоснованием новой войны против Чечни.
В августе 1999 года Борис Ельцин назначил премьер-министром малоизвестного широкой публике директора ФСБ Владимира Путина.
Избирательная кампания в Госдуму проходила прямо на фоне боевых действий.. Политические силы, поддерживавшие нового премьера и войну в Чечне, прежде всего «Единство» и Союз правых сил, оказались в выигрыше. Те, кто спорил с этой политикой, теряли поддержку. В частности рейтинг «Яблока» с октября по декабрь сократился примерно с 15 до 10 процентов.
На этом фоне Григорий Явлинский выступил с предложением, которое вызвало скандал. 9 ноября 1999 года он потребовал остановить крупномасштабное наступление российских войск в Чечне и перейти к политическим переговорам с Асланом Масхадовым. Явлинский разделял две стороны конфликта: полевых командиров, участвовавших во вторжении в Дагестан, и избранного президента Масхадова, которого он предлагал использовать как политического партнера для прекращения войны.
Явлинский исходил из того, что российская армия уже вытеснила Басаева и Хаттаба из Дагестана и получила военное преимущество. Именно в этот момент, по его мнению, и нужно было остановиться: не идти дальше к Грозному и не превращать операцию против отдельных вооруженных групп в новую войну против всей Чечни. Он предлагал прекратить массированные бомбардировки и приостановить сухопутное наступление, после чего начать переговоры с Масхадовым как с законно избранным президентом Чечни.
Явлинский утверждал, что Басаев и Хаттаб не представляют всю Чечню, а нападение их отрядов на Дагестан не должно автоматически означать новую войну с населением республики. У России, по его мнению, оставался политический собеседник — Масхадов, который был избран на выборах 1997 года и признан Москвой. Но такая позиция лишь стало поводом для нападок на самого лидера «Яблока»».
Особенно резко на него отреагировал Анатолий Чубайс — один из лидеров Союза правых сил. По мнению Чубайса, война возвращала российской армии «достоинство и общественный авторитет», утраченные после распада СССР и поражения в первой русско-чеченской войне. «В Чечне возрождается российская армия», — говорил он, а предложение Явлинского остановить наступление называл «предателем».
Во время выборов 1999 года «Яблоко» стала единственной из участвовавших в кампании федеральных политических сил, которая выступила против начала Второй русско-чеченской войны. И политически это оказалось гораздо сложнее, чем в середине девяностых. На выборах 19 декабря партия получила 5,93 процента голосов. Это меньше, чем четырьмя годами ранее, но все же преодолела пятипроцентный барьер и сохранила фракцию в Государственной думе. Союз правых сил, поддерживавший «операцию» в Чечне и Путина, получил 8,52 процента. Второе место с 23,32 процента заняло недавно созданное движение «Единство», также ориентировавшееся на нового премьер-министра.
Через несколько месяцев Путин станет президентом России, а «Яблока» продолжит терять федеральное влияние.
Убийство перед выборами. Как появилось дагестанское «Яблоко»
В Дагестане региональное отделение партии «Яблоко» появилось в 2006 году. Его первым председателем стал правозащитник Фарид Бабаев. По образованию он был инженером, работал на махачкалинском заводе «Авиаагрегат», в начале девяностых был депутатом городского собрания Махачкалы, потом занимался предпринимательством. В «Яблоко» он вступил в 2000 году. А к середине двухтысячных все больше занимался темами, которые в Дагестане становились особенно опасными: похищениями людей, безвестными исчезновениями, действиями силовиков и коррупцией местных властей.
Одной из главных историй, которой занимался Бабаев, был разгон протестов в Докузпаринском районе на юге Дагестана. Тогда, 25 апреля 2006 года, сотни местных жителей вышли на митинг, требуя отставки главы района Керимхана Абасова. Они обвиняли местную власть в коррупции, невыплатах и произволе. Акцию разогнал ОМОН с применением оружия. МВД заявляло о столкновениях и нападении на сотрудников милиции, тогда как правозащитники называли произошедшее расстрелом мирной демонстрации. По данным общественной комиссии, один участник акции погиб на месте, еще двое позднее умерли от полученных ранений. Десятки человек были задержаны. Бабаев добивался расследования произошедшего.
Одновременно он собирал информацию о похищениях и исчезновениях людей, помогал родственникам пропавших и участвовал в создании организации «Матери Дагестана за права человека». Она возникла как объединение семей людей, исчезнувших после задержаний или силовых операций. Бабаев сотрудничал с правозащитным центром «Мемориал». Правозащитник Александр Черкасов позднее вспоминал, что именно Бабаев одним из первых в Дагестане начал публично и системно говорить о похищениях людей, коррупции и нарушениях на выборах. По словам Черкасова, Бабаеву еще при жизни угрожали и требовали «утихомириться».
Осенью 2007 года Бабаев готовился к федеральным выборам. Он возглавил дагестанский список «Яблока» на выборах в Государственную думу, назначенных на 2 декабря, но до голосования не дожил. Вечером 21 ноября Бабаев возвращался домой из партийного штаба. Вместе с ним был его сын. Когда они вошли в подъезд дома в Махачкале, по Бабаеву открыли огонь. Он получил четыре пулевых ранения, в том числе тяжелые ранения в голову. Сын не пострадал. Бабаева доставили в республиканскую больницу. В Махачкалу прилетел нейрохирург из Москвы, врачи несколько дней пытались его спасти. 24 ноября, не приходя в сознание, Бабаев умер. До выборов в Госдуму оставалась чуть больше недели.
«Яблоко» сразу заявило о вероятном политическом характере убийства. Приехавший после покушения в Дагестан Явлинский требовал рассматривать эту версию наряду с другими и впоследствии говорил об ответственности республиканских властей в том числе за то, что они не смогли обеспечить безопасность политика.
Один из обвиняемых, Расил Мамедризаев, в итоге был признан виновным. В 2010 году Верховный суд Дагестана приговорил его к 15 годам колонии строгого режима. Но самое главное — суд так и не установил заказчика. Следствие рассматривало разные версии и называло предполагаемых организаторов преступления. Однако в итоговом процессе заказной характер убийства признан доказанным не был.
Для молодого отделения «Яблока» это могло стать концом истории. Его создателя и главного публичного политика убили спустя примерно год после появления партийной структуры. Но отделение сохранилось, и через три года произошло довольно неожиданное для небольшой либеральной партии в Дагестане событие. На муниципальных выборах 2010 года «Яблоко» выставило кандидатов в нескольких территориях республики. В Кайтагском районе партия получила 18,5% голосов и три места в районном собрании депутатов.
В 2016 году дагестанское отделение возглавил журналист и общественный деятель Альберт Эседов. Он был кандидатом филологических наук, работал журналистом и преподавателем, участвовал в общественных организациях республики. На муниципальных выборах 2020 года Эседов был избран депутатом Икринского сельсовета Курахского района, а его однопартиец Вагид Девлетханов — депутатом Шихикентского сельсовета Сулейман-Стальского района. Оба получили пятилетние депутатские мандаты. В 2021 году Эседов и Девлетханов уже вошли в дагестанскую региональную группу «Яблока» на выборах в Государственную думу, а сам Эседов одновременно баллотировался по Южному одномандатному округу.
Альберт Эседов продолжает руководить дагестанским отделением и в 2026 году.
15% за Явлинского и протесты в Магасе. Почему Ингушетия стала особенным регионом для «Яблока»Григорий Явлинский.
На выборах в Госдуму в декабре 1995 года «Яблоко» получило 6,89% голосов по стране. Основными территориями его поддержки были Москва, Петербург и крупные города. На Северном Кавказе электоральная картина выглядела совсем иначе: в Дагестане, Северной Осетии, Карачаево-Черкесии и Адыгее сильны были коммунисты, а в Ингушетии, Чечне и Кабардино-Балкарии высокие результаты показывало движение «Наш дом — Россия» — фактически партия власти, созданная вокруг премьер-министра Виктора Черномырдина.
Но всего через полгода на президентских выборах 16 июня 1996 года Григорий Явлинский получил 7,34% голосов по России. А в Ингушетии за него проголосовали 15,19% избирателей, то есть доля проголосовавших за него в республике была примерно в два раза выше, чем в среднем по стране. Это оказалось одним из лучших результатов Явлинского вообще. Даже в Петербурге, который считался одним из главных центров его либерального электората, он получил чуть меньше — 15,15%.
Главная причина, конечно, русско-чеченская война. Ингушетия непосредственно граничила с зоной боевых действий. Чеченцы и ингуши — близкие народы, между которыми существует огромное количество родственных связей. С первых месяцев Первой русско-чеченской войны республика стала одним из главных убежищ для людей, бежавших от боев. В отдельные периоды число чеченских вынужденных переселенцев в Ингушетии превышало 150 тысяч человек. Для одной из самых маленьких республик России это была колоссальная цифра. Людей размещали у родственников, в общежитиях, школах, общественных зданиях и временных лагерях. Боевые действия периодически затрагивали и приграничную территорию самой республики.
При этом Ингушетия еще не оправилась от осетино-ингушского вооруженного конфликта в 1992 году, после которого десятки тысяч ингушей были вынуждены покинуть Пригородный район Северной Осетии, а сотни — были убиты. Получалось, что молодая республика одновременно пыталась решить проблему собственных беженцев и принимала людей из Чечни. Поэтому слова «остановить войну» в Москве и в Назрани имели совершенно разный вес.
Но уже на думских выборах 1999 года Ингушетия почти целиком проголосовала за блок «Отечество — Вся Россия», одним из заметных союзников которого был чрезвычайно популярный в республике президент Руслан Аушев. Блок получил здесь 87,98%. Следующие десятилетия тоже не превратили Ингушетию в регион массового голосования за «Яблоко», но связь партии с республикой не исчезла.
С 2014 года ингушское отделение «Яблока» возглавляет Руслан Муцольгов — один из наиболее известных правозащитников республики. До партийной работы он много лет занимался расследованием нарушений прав человека в Ингушетии, руководил правозащитной организацией «МАШР», работал в Общественной наблюдательной комиссии и занимался делами о похищениях, пытках и действиях силовиков.
Самый серьезный политический кризис для современной Ингушетии произошел через несколько лет после его избрания руководителем отделения. Осенью 2018 года глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров и Рамзан Кадыров подписали «соглашение» об изменении административной границы между двумя республиками. Решение приняли практически без участия общества. Жители республики узнали о деталях соглашения уже после его подписания. И в октябре тысячи людей вышли на митинг в столице Ингушетии. Люди оставались на площади почти две недели. На митинги приходили представители тейпов, религиозные деятели, общественные активисты, оппозиционные политики и обычные жители республики.
Сначала участники добивались референдума по вопросу границы, затем стали требовать отставки Евкурова и возвращения обществу реального влияния на решения республиканской власти. «Яблоко» поддержало протестующих. Муцольгов участвовал в протестном движении, а федеральное руководство партии выступало против изменения границы без открытого обсуждения и волеизъявления жителей.
Когда в марте 2019 года протесты возобновились, в Магас приехал заместитель председателя «Яблока» Николай Рыбаков и выступил перед собравшимися. На тот момент партия оказалась фактически единственной федеральной политической силой, открыто присутствовавшей на ингушском протесте.
В конце марта 2019 года произошли столкновения протестующих с силовиками. Начались массовые задержания и уголовные дела. Несколько лидеров протестного движения получили длительные сроки заключения. «Яблоко» продолжило поддерживать фигурантов уже после того, как сами митинги закончились. Партия требовала прекратить уголовное преследование участников протестов, рассказывала об их делах, организовывала дискуссии и мероприятия, посвященные осужденным лидерам движения.
***
7 августа партия «Родина» подала в Верховный суд иск с требованием снять «Яблоко» с выборов. Среди претензий — предполагаемые нарушения финансирования кампании и агитация в «запрещенных» социальных сетях. Но главная претензия, конечно, в другом. «Родина» считает, что требование «Яблока» о прекращении огня фактически означает отказ от продолжения боевых действий за территории, которые Россия считает своими, и поэтому может рассматриваться как призыв к экстремистской деятельности.
Верховный суд должен рассмотреть иск против единственной антивоенной партии 10 августа.
